Как я боролась с камзолами Печать
Судьба
09.04.15 09:45

Из воk-astrспоминаний Сенькеевой Ценды Бюруновны

До Великой Октябрьской социалистической революции мой отец, Бюрюнов Сеньк, батрачил у богача – крупного помещика Онкорова Бегали из Бага-Цохурского аймака. Только благодаря революции сбросил отец с натруженных плеч тягчайший подневольный труд. С первых же дней советской власти он трудился уже по вольному найму. Вступил в ряды коммунистической партии.

Ему, неграмотному и вечно забитому калмыку, не под силу было понять величие свершившегося. Однако он хорошо усвоил обращение Владимира Ленина к калмыкам: «Братья-калмыки, судьба вашего народа в ваших руках!». Он понял, что повседневным добросовестным трудом, где бы ни работал, поможет общему делу.

В годы Гражданской войны и после нее папа работал в Юстинском аймачном исполкоме рассыльным. И эта должность в то время была немаловажной, так как население было очень разбросанным. Две-три кибитки были отдалены друг от друга на несколько десятков километров. А ему приходилось регулярно доставлять объявления, извещения о собраниях, разного рода вызовы, распоряжения и так далее. В основном приходилось ходить пешком по несколько дней, порой ночуя под открытым небом в степи. Возвращаясь домой к своей кибитке, отец устало опускался на землю, чтобы дать отдохнуть ногам, опухшим от долгой ходьбы.

У отца нас было двое: моя старшая сестра Мацак и я. Калмыки, а особенно бедные, веками находившиеся во власти патриархальных отношений, не имели понятия об образовании и просвещении. Однако в 1921 году отец отправил нас в школу в Цаган-Амане.

Сначала мы учились в Сюмян-Булунге, затем переехали в Енотаевск, где собственно и прошли детские годы. Жили мы на окраине Енотаевска в землянке. Отец устроился санитаром в больницу, а мы учились в школе. Там вступили в пионеры, а затем – в комсомол. Занималась я в кружке художественной самодеятельности. А наш детский кружок часто выступал с концертами.

Обычно хор выступал перед открытием торжественных собраний, мы исполняли «Интернационал», «Смело, товарищи, в ногу», «Наш паровоз» и другие революционные песни. Занимаясь в кружках, я научилась шить, кроить и вышивать.

Рано пришлось познать все «прелести» бедняцкой жизни. Вставать приходилось на заре. С двумя огромными ведрами на коромысле я ходила по улицам, собирая навоз, затем отправлялась к месту сбора скота. Доставив к дому навоз, до восхода солнца готовила кизяки. Таким образом я заготавливала на зиму топливо, которого хватало до самых теплых дней.

Но как хотелось спать! На заре самый сладкий сон! А я иду по улице, силясь открыть то один, то другой глаз. Мне казалось, что я продолжаю спать. После утренней домашней работы отправлялась на заработки. Ходила от двора ко двору, предлагая свои услуги. Одним приносила воду с Волги ведрами, другим полоскала белье, таща его к реке в двух огромных корзинах, то и дело спотыкаясь. Особенно трудно приходилось осенью в непролазную грязь. 3а работу получала самое большее – огромную краюху ржаного хлеба. К вечеру возвращалась домой с туго прикрепленным к спине мешком с продуктами, неся на плечах два ведра воды.

Дневная работа не оканчивалась. Еще надо побывать на кучах мусора, собрать щепки для розжига огня и приготовления пищи, собрать утиль. Каждую неделю я сдавала на пункт приема полный мешок утиля. И так изо дня в день, из года в год. Прошли детство и отрочество. Отец, работавший в больнице, купил на свою скудную зарплату тощую серую лошадь. Он ее выходил и откормил. И позже кобыла воздала ему сторицей: приплод до девяти красивых серых коней.

При организации колхоза отец одним из первых вступил в него, сдав хозяйству все девять лошадей. В последующие годы колхозный табун рос, но в нем преобладали лошади серой масти. Отец мечтал о том, чтобы они наводнили колхозную землю, как когда-то табуны богачей Онкоровых. Свое сознательное отношение к социалистическому строительству он доказал всей последующей трудовой деятельностью.

Бага-Цохурский исполком должен был перебазироваться в Юсту. Отец одним из первых отправился туда, и почти в голой степи при его участии было построено три дома; ныне в них расположена школа. А на окраине села Никольское до сих пор стоит построенный им себе дом с теплушкой. Тогда он казался очень добротным, а теперь похож на детский теремок.

В 1929 году я окончила сельскую начальную школу. Меня назначили заведующей избой-читальней в Цаган-Амане. Работа моя не ограничивалась тем, чтобы открыть избу, разложить на столах книги, газеты и журналы и ждать, когда кто-нибудь придет читать. Мои функции заключались в том, что называют культурно-массовой работой на селе. Ходила из кибитки в кибитку, из хотона в хотон с новыми газетами и журналами. Сама читала неграмотным, объясняла им и агитировала их за повсеместное установление и упрочение  советской власти, за оседлый образ жизни, за ведение коллективного хозяйства.

Особую трудность доставляла борьба с нашим варварским обычаем: ношением камзола. Это приносило большой вред здоровью: невозможно было дышать в нем, образовывались натёртости, изъязвление кожи. Камзол надевали и не снимали много лет, истлевший заменяли новым  – так продолжалось до замужества. Нелегко удавалось уговорить девушку снять камзол. Пока уговариваешь – снимет. Придешь в следующий раз – опять он надет на ней. И снова уговоры, убеждения и наглядность. Помогали газеты и журналы с фотографиями калмычек – артисток, студенток, полногрудых и цветущих, никогда не знавших камзола. А после снятия камзола мы учили женщин кроить и шить новые платья.

В то время население было расположено в основном за Волгой: в хотонах Ондр-Арл, Сюмян-Булунг и Кельтка. Некоторые жили одиночными землянками и кибитками на некотором расстоянии друг от друга. Почти каждый день приходилось ходить по этим хотонам с котомкой за плечами, набитой книгами. При этом я собирала и приносила снятые камзолы, затем мы устраивали их торжественное сожжение.

Девушки с радостными криками бросали в огонь опротивевшие жилетки. При этом пели песни:

Сарин сарул болва чигн,

Одрлянь эдл болхш,

Сяячуд нойдуд бяяв чигн,

Советлян эдл болхш

Посмотреть столь невиданное зрелище собирались и старые женщины.

Большую помощь мне оказывали коммунисты. К примеру, Самаурова (Очирова) Оля, которая проживает в настоящее время в Харбе. Она долгое время работала председателем Цаган-Аманского сельсовета.

Ее муж – коммунист Очиров Хартин Иванович принимал непосредственное участие в установлении Советской власти в Цаган-Амане. А в годы Великой Отечественной войны он сражался с немецкими захватчиками на улицах Сталинграда.

Рассказ записан дочерью Ценды Сенькеевой – Зандой Болдыревой в 1966 году.

Цаган Аман, Юстинский район, Калмыкия

 

Комментарии (появляются после проверки модератором)  

 
0 #1 Камлак 21.07.2015 07:43
Ну да, теперь наши калмычки не только в камзолах не ходят, а чуть ли и вообще не голышом иногда. Революция, аhа...
Цитировать | Сообщить модератору
 

Наверх