Самые обсуждаемые статьи

«Мы теперь уходим понемногу в ту страну, где тишь и благодать...» Печать
Память
26.10.13 10:40

horchevЭто стихотворение Сергей Есенин посвятил своему другу Александру Ширяевцу. И оно было одним из любимых у моего преподавателя, замечательного российского ученого, одного из крупнейших в стране есениноведов, профессора Калмыцкого университета Владимира Харчевникова.

К сожалению, было. Весной 2007-го Владимира Ивановича не стало. А в этом году ему исполнилось бы 85 лет. Материал, данный ниже, передавался для публикации в одну из газет. Не знаю, вышла ли она и в каком виде – в те дни лежала в больнице. Но статью хотелось бы вновь опубликовать – Харчевников достоин уважения и памяти. И к тому же 3 октября исполнилось 118 лет со дня рождения Сергея Есенина, чьё творчество исследовал профессор.

Его лекции мы провожали аплодисментами. Как бы ты ни болел, как бы ни хотелось сбежать с занятий, но лекции Владимира Ивановича – это закон! – никто не пропускал. Мои однокурсники гордились: «Все мы вышли из его лекций». Впрочем, не только мы. В ответах филфаковцев разных лет выпусков на вопрос о том, что более всего запомнилось им из студенчества, неизменно звучало: лекции профессора Харчевникова. В разговоре с землячкой из Праги Мигмир-Герензел Шургчиевой приятно было услышать: «Для меня Владимир Иванович – это глыба, матерый человечище. После трех курсов КалмГУ в 1982 году я продолжила учебу на журфаке Ленинградского университета, но больше всего помню «калмыцкие» занятия – лекции Владимира Ивановича и Стеквашова Евгения Алексеевича».

Профессор Харчевников влюбил нас в литературу, влюбил в Есенина и... Маяковского. Научил ценить художественное слово. А еще – быть честными. Он был для нас строгим учителем, строгим до ужаса, до жёсткости, которой многие побаивались, но – справедливым.

Он был неудобным для многих. Его резкий и прямолинейный характер не все могли выдержать. Но, наверное, неординарные люди всегда так – не всем нравятся, не под всех подстраиваются.

Среди студентов обыкновенно ходят байки и легенды о профессорах и доцентах. Воздух вокруг Владимира Ивановича был окутан некой морской романтикой. Никто толком тогда не знал, откуда этот «легкий бриз»: то ли сам он из Одессы, то ли был моряком.

Спустя годы мне посчастливилось вновь общаться с профессором и даже брать у него для газет несколько интервью о судьбах русской литературы. Тогда-то и узнала, что Владимир Иванович был студентом Одесского института инженеров морского флота. Он даже учился три года на престижном кораблестроительном факультете. Успел изучить не только общеинженерные предметы – общую физику, матанализ, сопромат и теорию машин и механизмов, но и теорию корабля, морские узлы...

В студенческое общежитие приходил, как вспоминал Владимир Иванович, «один разбитной малый» из «мореходки». И часто под гитару напевал «блатные» песни. Однажды он спел: «Сыпь, гармоника. Скука… Скука…/ Гармонист пальцы льёт волной./ Пей со мной, паршивая сука, пей со мной./ Излюбили тебя, измызгали – /Невтерпеж! /Что ж ты смотришь так синими брызгами? /Иль в морду хошь?» Видимо, исполнителя привлекли в качестве «блатных» элементов слова «сука» и «в морду хошь». А студента-технаря Харчевникова тогда поразили образы: «смотришь так синими брызгами». Как сказано о женских слезах!

А дальше был вечер Пушкина в Одесском университете. Он и перевернул душу будущему литературоведу. Прав оказался директор гимназии (Ставропольской мужской, которую Владимир Иванович закончил с серебряной медалью), возмущенный его «морским» выбором: «Тебе ж на филфак университета надо! Зачем тебе море?!»

Так Харчевников оказался в Ставропольском пединституте, который окончил с «красным» дипломом. А в 1956 году он, завуч сельской школы на Ставрополье, преподававший русский язык, защитил кандидатскую диссертацию по творчеству Константина Федина.

В Чеченском госпединституте, куда направили Харчевникова сразу после защиты, он преподавал двенадцать лет, затем пять – заведовал кафедрой в Таганрогском педагогическом.

Почти тридцать лет Владимир Иванович заведовал кафедрой русской и зарубежной литературы Калмыцкого университета. И все эти годы для каждого из поступивших на филфак КГУ встреча с профессором Харчевниковым была либо судьбоносной, либо чрезвычайно важной.

Последний год своей жизни профессор тяжело болел, но никогда не жаловался. Поэтому вспомнить хочется не это, а то, о чем он говорил. Для меня короткие разговоры-беседы с ним на разные темы всегда были своего рода мини-лекциями. Он часто вспоминал знаменитое мандельштамовское: «Мы живем, под собою не чуя страны…» Профессор не мог привыкнуть к новым временам. Переживал за происходящее в стране. В своих оценках и суждениях о социально-экономической и политической ситуации бывал категоричен и резок. Уже не надеялся, что общество может стать справедливым, в котором право человека будет превыше государственного интереса.

И литературу он любил политизированную, общественного наполнения. Соглашался с критиком Владимиром Бондаренко в том, что по-настоящему острой, разоблачительной, политизированной сегодня можно назвать детективную литературу. Владимир Иванович обмолвился, что новообразовавшиеся «жирные» (он часто на лекциях приводил слова Маяковского «Я с детства жирных привык ненавидеть») становятся предметом ненависти писателя-патриота. Он не любил литературу, как говорил, «бесхребетную», которую раньше называли безыдейной, литературу «мотыльковую», на чахлую тему. Ведь детективы привлекают читателей, считал он, не только миром героя, но и тем, что в конце концов герой разоблачит негодяев и справедливость восторжествует.

«Национальная литература не развивается или ей не хватает рекламы? – приставала я с вопросом к профессору. – Раньше – Айтматов, Быков, Гончар... А сейчас? Современная калмыцкая литература тоже без имен. Что происходит?»

Владимир Иванович видел причину в статусе профессии: невыгодная она, голодная. Нет литфондов в Союзах писателей, чтобы поддержать собрата. Он называл имена в современной калмыцкой литературе: Олег Манджиев, Валентина Лиджиева, Виктор Манджиев. Но у них нет путей в «толстые» журналы, где «все схвачено», где «несвоего» не пустят. «Если бы Манджиев был богат, – говорил Владимир Иванович, – имел собственное имение, то мог бы себе позволить заниматься этим «бесполезным» делом. Даже Пушкин не мог жить литературным трудом – оставил кучу долгов. Достоевский так жил – в долг, авансом. Литературный труд никогда не был прибыльным».

Однажды он сказал, что ему тяжело заниматься Есениным, хочется отойти от него. Каких-то пятнадцать лет творчества у крестьянского поэта! И каждый год из них исследован вдоль и поперек советским литературоведением. Тем не менее Есенин – это тот поэт, говорил Владимир Иванович, который постоянно дает пищу для размышлений, для «разматывания» художественного образа. Именно Есенин «подталкивал» профессора на новые статьи о Вяч. Иванове, о Городецком, Брюсове, Бальмонте. А манера письма Есенина! Именно Харчевников нашел ей уже закрепившийся в есениноведении термин – «скифский язык» поэта.

Владимир Иванович в середине 90-х говорил, что Есенин с его мещёрской Россией, с его глухоманной рязанской Русью охотно чувствовал себя азиатом: «золотая дремотная Азия опочила на куполах». И я вновь перечитывала Есенина, по-иному, не так, как третьекурсницей в 1983-м, воспринимая трагедию калмыков в поэме «Пугачев», названной Николаем Клюевым «полетом калмыцкой стрелы». С тех пор главу «Бегство калмыков» не могу прочитать без комка в горле.

О «скифском языке» Есенина, о «конфликтности» и «интегрировании художественного образа» профессором было написано немало научных статей. С некоторыми из них (увы, не всеми в силу «пофигистского» возраста) я знакомилась еще во время учебы, с другими – много лет спустя, копаясь в университетской библиотеке. И они всегда были откровением.

Думаю, что его труды и очерки по русской литературе, его комментарии к стихам Есенина нужно издать отдельной книгой. Это будет лучшей памятью о профессоре.

Райма ГРИГОРЬЕВА

 

Комментарии (появляются после проверки модератором)  

 
+11 #1 Светлана Ивановна 02.11.2013 20:25
Владимир Иванович в самом деле был таким, мы его даже боялись. Но он давал знания. И я ему благодарна.
Цитировать | Сообщить модератору
 
 
+9 #2 uncle10 10.11.2013 16:56
светлая память Владимиру Ивановичу!
Цитировать | Сообщить модератору
 
 
+3 #3 Эльмира Зогранян 01.02.2017 17:26
Огромное спасибо автору за статью! Вспомнила студенческие годы, лекции Владимира Ивановича... Да я их и не забывала. Посещать его лекции было огромным удовольствием. Владимир Иванович действительно "влюбил нас в литературу", его слушать можно было бесконечно, затаив дыхание. А как он читал стихотворения!
Большой ученый и человек с большой буквы! Строгий, очень строгий, но справедливый!
Светлая память любимому учителю и большое человеческое спасибо!
Выпускница филологического факультета КГУ 1988 года.
Цитировать | Сообщить модератору
 

Самые обсуждаемые статьи


Наверх